Д Кузиманза - Чудища из-за миров[СИ]

Ничего не произошло…

— Может быть, он не понимает? — сообразил Кирилл. — Что бы придумать?

На бумаге мы нарисовали карандашом свастику и написали печатными буквами "Хайль Гитлер". Я включил сильнейшую техно и погасил свет.

Мы попробовали ещё раз в тишине и молчании мысленно его позвать.

В этот раз я почувствовал: что-то происходит. Воздух начал дрожать, сделалось холодно, а затем жарко. Впервые за весь сеанс мне пришло в голову, что может случиться что-то не на шутку страшное!

Тарелка вдруг слетела со стола и разбилась.

Рита уронила зажигалку.

Перед нами появился дух.

Адольф Гитлер? Но этот дуз — высокий худой блондин в очках с сильными линзами! Видно, что при жизни косоглазил, потому что глаза у него бегали во все стороны, только не туда, куда нужно было смотреть. Наихудшим же оказалось то, что даже не носил усов.

— Ты кто? — спросил я призрака.

Он посмотрел на меня своим косым взглядом и, ничего не ответив, полетел в направлении кухни. Одноклассники расступились, делая всё, чтобы случайно не коснуться духа.

— Это не он! — обиженно сказал Кирилл.

— Может, сменил имидж? — предположил я.

— Нужно с ним поговорить и спросить, — предложила Рита.

— Ладно, кто пойдет за ним в кухню?

Желающих не оказалось. Все стали удивительно тихими и неразговорчивыми.

— Ладно, я хозяин — я и пойду, — решил я после нескольких минут молчания.

Не знаю, что себе думал. Что кто-то меня остановит? Что кто-то пойдет вместе со мной? Так или иначе, я просчитался.

Но на кухне оказалось не страшно. Дух косящего блондина, как ни в чём не бывало, шарил в холодильнике. Это уже было слишком!

— Кто ты, пришелец из загробных миров? — раздражённо спросил я.

Покосился на меня удивлённо, почесал лоб… и продолжил обследование холодильника. После нескольких попыток заговорить с ним я понял, что контакта не получится. Может, для этого нужно быть каким-то медиумом?

Тем временем неудачный дух Адольфа схватил тарелку с бутербродами и обратился ко мне:

— Kann ich das esse?

Я ничего не понял, но кивнул головой.

— Vielen Dank, — пробормотал дух и начал пожирать бутерброды моей мамы. Лопал четвёртый, когда с полным ртом сказал: "Ich gehe" и полетел дальше изучать жилище.

Смущённый я вернулся в комнату, где весь наш класс молча держался за руки.

— Ну и что? — спросил Кирилл.

— Ну, и ничего, — пожал я плечами. — Дух жрёт бутерброды.

— Сказал что-нибудь?

— Да, но я не понял. Говорит, кажется, по-немецки, так что может и Гитлер.

— Но не тот Адольф Гитлер, правда? — уточнил Кирилл.

— По-видимому, нет. Мало ли…

— И что делать?

— Попробуем еще раз, — решил я.

Прежде, чем нам всё надоело, и ребята разошлись по домам, мы вызвали еще шесть Адольфов Гитлеров. Ни один не был похож. И ни с одним мы не смогли нормально поговорить. Но вечер удался.

Проблема появилась утром, когда я сообразил, что не сумею избавиться от духов. Один Адольф Гитлер заснул на диване, второй раскачивал люстру в спальне родителей, третий бессмысленно таращился в телевизор, а остальные слонялись по дому, обмениваясь замечаниями. Даже Всемирная Паутина не смогла ответить на вопрос: как отсылают духа в загробные миры…

…Толик? Мой сын. Хороший мальчик, но не активный, как бы это сказать, зажатый немного. Поэтому мы с женой и согласились на задуманную им вечеринку.

Я попросил двоюродного брата присмотреть, но издалека, чтобы на дне рождения сына соблюдался, так сказать, необходимый коэффициент спокойствия. Брат позвонил мне и сообщил, что мероприятие прошло на удивление тихо, и ребята разошлись ещё в "детское" время трезвые, как стёклышко. Но я, всё же, готовился застать запах табачища, окурки в самых неожиданных местах и бардак на кухне. Так оно и оказалось и ничуть меня не удивило. А вот обнаружить в квартире шесть духов — это, скажу вам, было очень сильное переживание!

К нашему возвращению Толик, Дима и Кристина с помощью разговорников в книжном и электронном вариантах попытались расспросить тех трёх духов, которые шли на контакт. Контакт, по словам ребят, получился очень бестолковый, удалось только выяснить, что ни об Адольфе Гитлере, ни о любых других Адольфах эти личности не знают. Трое других духов — в том числе и маленький озорник, которого приходилось снимать со светильников или смахивать с поверхности зеркала в прихожей — мало походили на сапиенсов. Они что-то произносили… но что?

Прежде всего я постарался втолковать ребятам простую истину: если бы их задумка удалась, и здесь появился Гитлер (конечно же, с охраной), то мало бы не показалось. Они подавленно признались, что уже поняли это. Даже шесть наличных духов — хотя и очень покладистые — в трёхкомнатной квартире ужасно мешали. Особенно раздражал высокий блондин, который умолотил половину содержимого холодильника.

Мы с женой, благодаря своим профессиям (я работаю в КЧС, а она — психотерапевт), давно привыкли ничего не пугаться и к самым странным жизненным ситуациям относиться философски., но такое! В тот же вечер я оказался в гуще не менее странных событий и на время отвлёкся от проблемы духов-квартирантов. Но так как события эти сам я наблюдал уже на завершающем этапе, то лучше вам опросить очевидца…

…Да, меня зовут Игорь.

С чего всё началось? С того, что я тянул время.

— Золотко, мы обязательно должны там быть? — с кислой миной примерял перед зеркалом очередной галстук.

Сбоку, на стуле валялась их целая груда. Зелёный в красные точки, серый в поперечную полоску, оранжево-оливковый, однотонный цвета влажного песка… Много.

Сейчас я мучил голубой в крапинку, крутил его в руках, прикладывал к шее. Нарочно примерял всё более уродливые галстуки.

Зачем? А чтобы отдалить и, может, даже свести на нет болезненный момент. Я должен буду покинуть свою уютную квартирку ради сомнительного удовольствия побывать на именинах тётки жены в соседнем городке. На долгом и нуднейшем вечере. Тётку Евгению я считал пустейшей особой из всех, кого знал. Хотя провел с ней до сих пор лишь два часа на семейном обеде, отчаянно возненавидел её. Хватало уже того, что выглядела и одевалась, как вульгарное чучело, а считала себя очень привлекательной. На мой взгляд, была вылитой зомби. Ну, ладно, пугалом. Занудным пугалом. Никогда я не слышал, чтобы сказала что-то умное или просто разумное: её остроумие всегда обескураживало, а смех напоминал рёв неведомого зверя.

Одним словом, мне делалось нехорошо от одной мысли о будущих часах за столом с ней.